Журнал, посвященный вопросам непрерывности бизнес-процессов,
профилактике возникновения и урегулирования кризисных ситуаций на предприятии.

Распространяется вместе с научным журналом «Стратегические решения и риск-менеджмент».



Новости

08.10.2019
В начале декабря 2019 года состоится международная конференция «Управление проектами 2020: Project Roadmap»

03.10.2019
Более 100 экспертов из 17 стран приедут на «Форум стратегов – 2019» в Санкт-Петербург

13.08.2019
Эффективное партнерство бизнеса и науки: HOLOEXPO – современная платформа для новых разработок

06.08.2019
Голографическая защита «Криптен» для современных идентификационных документов

06.06.2019
«КРИПТЕН» выходит на рынок Латинской Америки

30.04.2019
Восьмая конференция «Повышение эффективности корпоративных бизнес-процессов»

24.04.2019
XVI Международный профессиональный форум "НОВОЕ ИЗМЕРЕНИЕ В УПРАВЛЕНИИ РИСКАМИ – СТРЕМЛЕНИЕ В БУДУЩЕЕ"

19.04.2019
Яркие идеи и надёжные технологии: «Криптен» представил защитные нити на Currency Conference

10.04.2019
На семинаре «Энергетика, экономика, общество» обсудили особенности модернизации российской энергетики

07.04.2019
Новые визуальные эффекты от «Криптен»





  О журнале


  Издатель


  Подписка


  Сотрудничество


  Свежий номер


  Архив номеров

 

 

 

 

 

 

Антикризисное управление: рецепты успеха

Чтобы узнать мнение профессионалов о технике и технологиях антикризисного управления, журнал «ЭАУ» предложил нескольким арбитражным управляющим ответить на ряд вопросов. Благодарим всех, кто откликнулся на нашу просьбу, и публикуем сегодня полученные ответы.

1. Какие технологии антикризисного управления сегодня являются, на ваш взгляд, самыми эффективными?

Владимир Корнев, генеральный директор юридической компании «Сюррей», арбитражный управляющий:

– Одна из главных проблем современного российского бизнеса – неэффективное управление предприятием, что подразумевает неэффективное управление финансами или неверно выбранное стратегическое направление. Для России типична ситуация, когда об антикризисных мерах задумываются только в тот момент, когда предприятие находится в откровенно плачевном состоянии. В таком случае наиболее эффективной антикризисной технологией является процедура банкротства.

Вопреки распространенному мнению, банкротство – это не полный крах предприятия с его последующим разграблением, а, напротив, шанс восстановить платежеспособность организации, реструктурировать и постепенно погасить имеющуюся задолженность. Однако эта возможность используется редко, т. к. к моменту введения процедуры банкротства дела в компании обычно находятся в запущенном состоянии и восстановление платежеспособности компании невозможно. В таком случае банкротство – это единственный легальный способ ликвидировать предприятие с долгами.

Олег В. Парфенов, представитель по Курской области НП «СОАУ «Меркурий» (НП «СОАУ при ТПП РФ»):

– Технология антикризисного управления – это технология активной управленческой деятельности со всей совокупностью ее функций, методов, ролей и т. д. Я бы обозначил два, на мой взгляд, основных фактора эффективности антикризисного управления.

Во-первых, залог успешной работы арбитражного управляющего – это хорошо подобранная команда специалистов, безусловно, профессионалов, с четким распределением обязанностей, работающих совместно не от раза к разу, а на постоянной основе.

Вторым важным моментом в правильно организованной деятельности по выводу предприятия из кризисной ситуации является сбор исходной информации о ситуации в нем и первичный анализ его деятельности. Такой сбор и анализ могут вестись в самых различных направлениях по самым различным методикам, в соответствии со спецификой конкретной ситуации.

Роман Чирков, к. э. н., руководитель компании «Чирков Бюро», арбитражный управляющий:

– Наиболее эффективным инструментом в антикризисном управлении в ситуациях, когда кризис еще не зашел необратимо далеко, является внедрение стратегического контроля на предприятии, что позволяет предвидеть возникновение кризисных ситуаций и своевременно предпринимать меры по их предотвращению, определить задачи предприятия, приемлемый баланс между риском и доходностью.

В странах с развитой экономикой основная задача антикризисного управления состоит в предотвращении наступления неблагоприятной ситуации, в анализе возможных рисков. Необходимо достаточно четко определять критерии наступления финансового неблагополучия предприятия и заранее формировать план по реагированию на ухудшение ситуации.

Российские бизнесмены обычно приходят к мысли о необходимости антикризисных мер только тогда, когда практически все из возможных мер уже бесполезны. Практически единственная задача, стоящая перед арбитражным управляющим в наших реалиях, заключается в предотвращении стагнации путем своевременного удаления из правового поля зашедшего в тупик субъекта бизнеса, а также путем создания возможности по замене неэффективного собственника.

Одним из основных препятствий для изменения ситуации является характер большинства предприятий, являющихся по сути – посредниками.

Это, в свою очередь, формирует безответственное отношение руководителей и учредителей предприятия к собственному бизнесу, что приводит к несвоевременному началу антикризисных процедур. Таким образом, приходится признать, что наиболее эффективные технологии антикризисного управления не востребованы отечественным бизнесом.

Герман Монастырский, НП СРО «Межрегиональный центр экспертов и профессиональных управляющих» (Магадан):

– Если не говорить о госрегулировании бизнеса и макроэкономике, то это кадровая политика – привлечение грамотных управленцев в менеджмент организации. За исключением случаев преднамеренного банкротства и халатности, чаще всего причина банкротства – это неверное управленческое решение, точнее, череда таких решений. Плюс к этому – полное отсутствие планирования на среднесрочную перспективу (3–5 лет), да и на год вперед также. Поэтому утверждение «кадры решают все» актуально и сегодня. Для малого бизнеса, где привлечение «дорогих» специалистов затруднено, выход – в аутсорсинге бухгалтерского и налогового учета.

Ольга Тебенькова, арбитражный управляющий, член совета партнерства НП СРО «Сибирский центр экспертов антикризисного управления»:

– Стратегическое управление – самый эффективный вид антикризисного управления. Сегодня в стране создана система обучения антикризисных управляющих, которые способны выводить предприятие из кризиса с наименьшими потерями. Антикризисное управление должно стать необходимым элементом любого управления. Здесь крайне важен психологический анализ в отборе специалистов, которые способны чутко реагировать на приближение кризиса и управлять предприятием в экстремальных ситуациях. Во многих ситуациях возникает потребность в изменении стратегии управления и разработке специальных программ развития.

Важным фактором эффективности антикризисного управления является система мониторинга кризисных ситуаций. Особенности технологий управления в условиях кризиса можно сформулировать так: мобильность и динамичность в использовании ресурсов, проведении изменений, реализации инновационных программ, использовании программно-целевых методов разработки и реализации управленческих решений.

Олег А. Парфенов, член НП СРО «МЦПУ» (Вологодская область):

– Проведение торгов по продаже имущества в электронной форме.

2. Каких элементов сегодня не хватает, чтобы повысить результативность антикризисных процедур? С какими сложностями лично вам приходится сталкиваться в качестве арбитражного управляющего?

Владимир Корнев:

– Что действительно осложняет деятельность арбитражного управляющего, так это постоянные бюрократические проволочки, встречающиеся на протяжении всей процедуры банкротства. Различные сроки, устанавливаемые разными органами, требования, пробелы в законодательстве действительно существенно снижают результативность антикризисных процедур.

Олег В. Парфенов:

– На мой взгляд, серьезной проблемой, препятствующей эффективной работе арбитражного управляющего, являются широкие возможности собственников, бывших руководителей кризисных предприятий по контролю за процедурами, применяемыми в деле о банкротстве. Для этого применяются «формально законные» методы по искусственному наращиванию кредиторской задолженности, включению ее в реестр кредиторов. При изготовлении мало-мальски продуманных договоров никакие возражения на эти требования, оспаривание судебных актов со стороны арбитражного управляющего других кредиторов не приводят к каким-либо результатам. Это значит, что арбитражный управляющий в этой ситуации становится мальчиком для битья, так как не может удовлетворить интересы реальных кредиторов и является противником для недобросовестных кредиторов, возникших из мнимых обязательств.

Роман Чирков:

– Не хватает, в первую очередь, предмета проведения процедур, то есть бизнеса, представляющего собой нечто большее, чем компаниюпосредника без активов и с полной зависимостью от сиюминутного спроса.

Герман Монастырский:

– Комплексного электронного документооборота. Необходимо максимально «оцифровать» деятельность предприятия, так как время – деньги. Если бы при введении наблюдения за должником предоставление финансовой и иной документации органами управления должника осуществлялось в электронном виде с использованием ЭЦП (электронно-цифровой подписи), это было бы большим подспорьем.

По заявлениям налоговой службы о признании банкротом возможна ситуация, когда должник находится в другом субъекте РФ, нежели управляющий. Сложность получения информации налоговой службы и регистрирующих органов по «иногородним» предприятиям-должникам затрудняет проведение процедуры банкротства, увеличивает сумму судебных расходов.

Также необходим достоверный учет основных средств, контрактов и договоров в электронных системах бухгалтерского учета предприятия. «Запрос – ответ» в электронном виде из ФНС, органов ГИБДД, Росреестра, Гостехнадзора о наличии зарегистрированного имущества должника; информация о финансовой деятельности из банка – все это максимально сократило бы сроки анализа деятельности и состояния должника для принятия необходимых и, главное, своевременных мер для возможного оздоровления предприятия. Для принятия решения необходим комплексный анализ в кратчайшие сроки. Иначе проблемы у организации нарастают как снежный ком, и обычная кредиторская задолженность, связанная с хозяйственной деятельностью, превращается в требования конкурсных кредиторов.

Ольга Тебенькова:

– Системы информационного обеспечения управления в процедурах банкротства, которая бы способствовала сокращению периода получения и обработки информации, оказывала бы влияние на продолжительность периода процедуры банкротства и объем совокупных расходов на ее проведение.

Привлекая квалифицированных специалистов и организации в сфере антикризисного управления, арбитражный управляющий сталкивается с проблемой оплаты услуг таких специалистов: в лучшем случае денежные средства должника, за счет которых проводится процедура банкротства, появляются лишь при ее завершении. Фактически не работает механизм привлечения к ответственности руководителей за доведение предприятия до банкротства и за отказ в предоставлении документов, необходимых для ведения процедуры.

Олег А. Парфенов:

– Не хватает четких правил по налогообложению сделок по продаже имущества в конкурсном производстве, особенно при банкротстве индивидуальных предпринимателей.

3. Можете ли вы привести примеры из своей практики по успешному проведению процесса оздоровления предприятия?

Владимир Корнев:

– Безусловно, такая практика есть. Например, в прошлом году была успешно проведена процедура финансового оздоровления свиноводческого комплекса, расположенного в Московской области. В ходе проведенного финансового анализа была выявлена дебиторская задолженность. Нами были проведены переговоры с банком и в результате получены кредиты под залог имущества. В итоге была разработана вся структура антикризисного управления, включающая в себя увеличение эффективности рекламных мероприятий, построение системы грамотного финансового управления и реструктуризацию имеющейся задолженности. С помощью введения процедуры наблюдения и финансового оздоровления были получены отсрочки по исполнению судебных решений, что позволило нарастить объем производства, увеличить поголовье скота, выращиваемого на территории свинокомплекса. Кредиторы получили практически все деньги, а владельцы предприятия не потеряли свое имущество.

Олег В. Парфенов:

– Знаете, я бы разделил все процедуры, применяемые в деле о банкротстве, в которых мне доводилось принимать участие, на две части.

Первая – это когда кредитор, не дождавшись исполнения судебного акта о взыскании задолженности, использует свое право и подает заявление о несостоятельности должника, предприятия с активами либо с какими-либо возможностями (к примеру, контракт, дающий эксклюзивную возможность какой-нибудь деятельности). В этих ситуациях задолженность погашается либо на стадии рассмотрения заявления, либо сразу после признания требований обоснованными.

Вторая – это спланированное банкротство, когда все ресурсы предприятия выжаты собственником, в нем как в организационно-правовой оболочке интереса нет, остались лишь обязательства, то, естественно, никакого оздоровления в этом случае не будет.

Встречаются, конечно, и исключения. Например, собственник действующего бизнеса, рассчитывая на перекредитование, не получил одобрения банка и попал на просрочку. Такие ситуации возникают в последнее время, и здесь арбитражный управляющий играет крайне важную роль. От его объективности и профессионализма во многом зависит судьба предприятия. У меня в данный момент две процедуры, в которых я стремлюсь урегулировать кризис заключением мирового соглашения.

Роман Чирков:

– Примером успешного проведения мною оздоровления предприятия могу назвать Чистогорский свинокомплекс (Кемеровская область). В целом, оздоровление предприятия обычно означает смену неэффективного собственника на более эффективного. Применение предусмотренных законодательством процедур, заимствованных из права значительно более развитых стран, практически не осуществляется, для изменения этого необходимы качественные изменения в экономике.

4. Как часто вам приходилось сталкиваться со случаями преднамеренного банкротства?

Владимир Корнев:

– Мне, как арбитражному управляющему, достаточно часто приходится сталкиваться с фактами преднамеренного банкротства. Главная сложность – изучив финансовое состояние предприятия, отделить простые ошибки руководства от намеренного выведения активов из предприятия с целью его дальнейшего банкротства.

Признаки преднамеренного банкротства проще скрыть в ходе упрощенной процедуры банкротства, которая не предполагает обязательного прохождения налоговой проверки. Этим обстоятельством нередко пользуются предприятиядолжники, чтобы вывести имущество перед введением процедуры упрощенного банкротства.

Олег В. Парфенов:

– Примерно в половине предприятий имеют место умышленные действия бывших руководителей, собственников, дающие основания подавать заявления в органы прокуратуры о наличии признаков преднамеренного банкротства. К сожалению, ни по одному из этих случаев дело до суда не дошло. Хотя, насколько мне известно, в последнее время практика подобных дел стала появляться.

Роман Чирков:

– Выявление в ходе проведения анализа хозяйственной деятельности компании признаков преднамеренного банкротства происходит, к сожалению, очень часто. И в таких случаях практически всегда я сталкиваюсь с поразительной пассивностью правоохранительных органов. Крайне сложно добиться возбуждения уголовного дела даже в самых вопиющих случаях. Формальное отношение к проведению проверок по заявлениям управляющих о выявлении признаков преднамеренного банкротства, отписки, низкая квалификация сотрудников, отягченная нежеланием работать, – все это играет на руку недобросовестным участникам рынка.

Герман Монастырский:

– Приходилось. Причем имущество уводилось без всяких сложных схем. «Воздушный долг» перед собой лично погашается имуществом, причем по рыночной цене даже в преддверии введения банкротства. При этом арбитражным управляющим выявляются признаки преднамеренного банкротства в соответствии с «Временными правилами проверки арбитражными управляющими наличия признаков фиктивного и преднамеренного банкротства», утвержденными постановлением Правительства Российской Федерации от 27 декабря 2004 г. № 855, но органы внутренних дел не видят перспективы доказанности наличия причинно-следственной связи между действиями учредителя (собственника, руководителя) и неблагоприятными последствиями (банкротством должника).

И это даже тогда, когда ОВД сами усматривают в действиях указанных лиц самоуправство, халатность, злоупотребление полномочиями, и то лишь при наличии достаточного служебного рвения. Большинство судебных актов мотивировано недоказанностью вины или причинной связи между действиями контролирующих органов предприятия и банкротством должника.

Ольга Тебенькова:

– Преднамеренное банкротство – довольно часто встречающееся явление. Как правило, это происходит так: предприятие выводит активы на вновь созданную организацию, а долги остаются на предприятии. Арбитражный управляющий и иные заинтересованные лица могут использовать механизмы привлечения лиц, виновных в преднамеренном банкротстве должника, к имущественной, административной и уголовной ответственности для защиты своих интересов и предотвращения злоупотреблений при банкротстве.

5. Как вы относитесь к проекту разработки и внедрения стандартов деятельности арбитражных управляющих?

Владимир Корнев:

– С одной стороны, введение стандартов деятельности арбитражных управляющих сделает их деятельность более регламентированной и прозрачной, отчасти решит извечную проблему со сроками, особенно в части, касающейся решения технических вопросов. Но, с другой стороны, введение стандартов деятельности арбитражных управляющих упростит контроль за их действиями и существенно сузит поле для «маневров» в процедуре банкротства, что негативно скажется на интересах компаний-должников, рассчитывающих на лояльность арбитражных управляющих.

Олег В. Парфенов:

– Государство передало функции прямого контроля за деятельностью арбитражных управляющих саморегулируемым организациям. В последнее время целый ряд направлений деятельности передан в сферу СРО. На мой взгляд, законом невозможно установить все нормы деятельности арбитражных управляющих. Такой формой опосредованного государственного регулирования, как разработка стандартов деятельности арбитражных управляющих это возможно. Важно, чтобы при разработке было обращено внимание на существующие пробелы, неопределенности в этой непростой сфере деятельности.

Роман Чирков:

– К проекту разработки стандартов деятельности арбитражных управляющих отношусь с большим интересов, но сомневаюсь, что стандартизация деятельности может быть эффективной. На мой взгляд, было бы целесообразным вернуться к делению управляющих в зависимости от уровня профессионализма и компетентности. Например, ввести деление арбитражных управляющих на категории: первую, вторую и так далее.

Каждая категория имеет свой уровень допуска. Например, первая категория управляющих – субъекты малого бизнеса, пятая – стратегические предприятия с допуском к гостайне и т. д.

Герман Монастырский:

– Любое упорядочивание – на пользу.

Ольга Тебенькова:

– Считаю, что все разработанные стандарты актуальны и необходимы. Они регламентируют деятельность арбитражного управляющего и дополняют нормы Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», заменяют устаревшие положения.

Олег А. Парфенов:

– Необходимо предварительное обсуждение со СРО арбитражных управляющих, судами и иными заинтересованными лицами.

6. Как вы оцениваете сегодняшнее соотношение между правами и возможностями, которыми обладает арбитражный управляющий, и его ответственностью?

Владимир Корнев:

– Полагаю, что ответственность все же превалирует над правами и возможностями арбитражного управляющего. В процедуре банкротства действия арбитражного управляющего контролируются должником, собранием кредиторов, поручителями, государственными органами. Кроме того, если банкротится крупное предприятие с большим объемом активов, то многое будет зависеть от команды юристов и менеджеров, которая работает по проекту вместе с арбитражным управляющим.

На мой взгляд, мнение о широте прав и возможностей арбитражных управляющих не отражает реального положения дел, при том, что ответственность, возложенная на них, действительно серьезна.

Олег В. Парфенов:

– Полагаю, что продекларированные права арбитражных управляющих достаточно обширные, однако порой нет возможности их осуществления, в частности по причине отсутствия денежных средств и отказа кредиторов от этих расходов.

Что касается ответственности, то, на мой взгляд, риски понести несправедливую ответственность у арбитражных управляющих достаточно велики. Выше я останавливался на ситуации с недобросовестными кредиторами, которые могут обосновать незаконность действий, осуществляемых арбитражным управляющим в интересах истинных, законных кредиторов.

Роман Чирков:

– Соотношение, в целом, представляется адекватным. Есть ряд сложностей в отношении реализации своих прав управляющим в арбитражном процессе. Несмотря на то что арбитражный управляющий назначается арбитражным судом, именно с судами наиболее сложно взаимодействовать. Проволочки в изготовлении решений, неполное отражение в них позиции суда, общее безразличие к работе управляющего и его задачам серьезно затрудняют работу и зачастую приводят к затягиванию процедуры. Необходима возможность посоветоваться с судьей и определить позицию суда в отношении того или иного варианта поведения в процедуре. Положение арбитражного управляющего, назначенного и контролируемого судом, по своей природе должно отличаться от правового положения стороны в арбитражном процессе.

Также существует ряд пробелов в законодательстве, затрудняющих работу. Например, если вознаграждение временному управляющему установлено (а оно может быть весьма значительным) и не выплачено на момент введения конкурсного производства, то оно должно выплачиваться до выплаты вознаграждения конкурсному управляющему. И возникают парадоксальные ситуации – конкурсный управляющий не имеет финансовой возможности взыскать вполне пригодную к взысканию дебиторскую задолженность и прекращает процедуру, поскольку заведомо известно, что все взысканное уйдет на выплату вознаграждения временному управляющему.

Герман Монастырский:

– Паритет имеется.

Ольга Тебенькова:

– Права арбитражного управляющего определяются по схеме: все содержание закона о банкротстве минус обязанности арбитражного управляющего. В результате получаем, что у арбитражного управляющего есть два права: получать вознаграждение и подать в арбитражный суд заявление об освобождении от возложенных на него обязанностей в деле о банкротстве. Эти права реализуются без каких-либо условий.

Также для арбитражного управляющего можно усмотреть еще два права, которые при определенных условиях становятся его обязанностью.

К таковым относятся право обращаться в арбитражный суд с заявлениями и ходатайствами в случаях, предусмотренных Федеральным законом, а также право привлекать для обеспечения осуществления своих полномочий на договорной основе иных лиц.

Все остальные правовые нормы, регламентирующие деятельность арбитражного управляющего, являются его обязанностями. Ответственность арбитражного управляющего устанавливается законодательно за неисполнение или ненадлежащее исполнение своих обязанностей – в виде отстранения арбитражным судом от исполнения обязанностей в деле о банкротстве. Также устанавливается, что арбитражный управляющий обязан возместить должнику, кредиторам и иным лицам убытки, которые причинены в результате неисполнения или ненадлежащего исполнения возложенных на него обязанностей в деле о банкротстве.

Как видим, ответственность несоразмерна с предоставленными правами и возможностями арбитражных управляющих.

7. Насколько эффективным и прозрачным сегодня является механизм взаимодействия арбитражных управляющих с органами государственного регулирования? Как вы оцениваете в целом ситуацию с государственным регулированием этой сферы?

Владимир Корнев:

– Действительно, наряду с контролем со стороны СРО арбитражные управляющие также активно взаимодействуют с ФСФР (Федеральная служба по финансовым рынкам России). В случае выявления нарушений со стороны арбитражного управляющего он может быть привлечен к ответственности, оштрафован или дисквалифицирован. Эти меры необходимы для повышения прозрачности процедуры, однако избыточный контроль, как я уже говорил, сужает круг возможностей арбитражного управляющего в процедуре банкротства.

Олег В. Парфенов:

– Государство делегировало часть своих полномочий в сфере арбитражного управления саморегулируемым организациям, установив общие ограничения и права деятельности подобных организаций. Опыт этих изменений в государственном регулировании сферы арбитражного управления оказался во многом положительным. И в последнее время отказ государства от прямого контроля коснулся многих направлений деятельности.

На мой взгляд, появление саморегулирования как альтернативной государственному регулированию формы является важным и прогрессивным шагом в развитии взаимоотношений бизнес-сообщества и государства.

В связи с этим большое значение в теме взаимодействия арбитражных управляющих с органами государственного регулирования получили СРО. И уже от саморегулируемых организаций зависит возможность доведения до органов государственного регулирования предложений по совершенствованию законодательства, внедрению прогрессивных методов взаимодействия с арбитражными управляющими и т. д. При этом арбитражный управляющий свободен в выборе СРО и должен стремиться вступить в ту из них, подход к работе которой, позиция по дискуссионным вопросам соответствуют взглядам арбитражного управляющего.

Недавно в законе о несостоятельности было введено «национальное объединение саморегулируемых организаций арбитражных управляющих», которое, по сути, и должно формировать позицию арбитражных управляющих во взаимодействии с органами государственного регулирования. Однако какой-либо существенной информации о существовании этого органа, об опыте его работы у меня нет. Как сложится эта работа, покажет практика.

Роман Чирков:

– Механизм взаимодействия с органами государственной власти работает плохо, что связано как с неэффективностью их работы в целом, выражающейся в создании бесконечных проволочек, так и с непониманием процедуры банкротства как таковой, ее особенностей и принципов. Распространенный вопрос конкурсному управляющему при подтверждении полномочий – «а решение участников о вашем назначении – где?», а также – «а где директор?»

Герман Монастырский:

– Осуществленный государством переход к саморегулированию в сфере арбитражного управления был выверенным и верным шагом, поскольку оставил за государством функции по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере банкротства.

Ольга Тебенькова:

– Механизм взаимодействия арбитражных управляющих и саморегулируемых организаций сегодня работает достаточно эффективно и прозрачно, чего нельзя сказать об уполномоченном органе на представление в деле о банкротстве и в процедурах, применяемых в деле о банкротстве, требований об уплате обязательных платежей и требований Российской Федерации по денежным обязательствам.

Механизм распределения предприятий-должников по арбитражным управляющим оставляет желать лучшего: большинство управляющих вынуждены самостоятельно искать предприятия для осуществления своей деятельности. Фактически деятельность арбитражного управляющего не защищена на государственном уровне, и он вынужден действовать на свой страх и риск.

Олег А. Парфенов:

– Нет четких и понятных механизмов. Но самое главное – те механизмы, которые существуют, не направлены на достижение целей, провозглашаемых Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», а несут излишнюю формализованность и сумятицу.

 



ООО «Издательский дом «Реальная экономика»
190020, Санкт-Петербург,
Старо-Петергофский пр., 43 45, лит. Б, оф. 4н
Тел.: (812) 346-5015, 346-5016
Факс: (812) 325-2099    E-mail: info@e-c-m.ru

© 2010-2018 Журнал «Эффективное антикризисное управление. Практика»