Журнал, посвященный вопросам непрерывности бизнес-процессов,
профилактике возникновения и урегулирования кризисных ситуаций на предприятии.

Распространяется вместе с научным журналом «Стратегические решения и риск-менеджмент».



Новости

15.11.2018
«Управленческие науки – 2018»: на пути к цифровизации

13.11.2018
На семинаре «Энергетика. Экономика. Общество» обсудили проблемы совершенствования регулирования цен

06.11.2018
14 ноября 2018 года в Москве пройдет XII Ежегодный форум «Будущее страхового рынка», организуемый рейтинговым агентством RAEX

23.10.2018
Семинар «Энергетика. Экономика. Общество»

23.10.2018
Новые технологии «Криптен» на Евразийской неделе

19.10.2018
Сетевые сообщества, нацпроект «Образование», межмуниципальное сотрудничество в системе стратегического управления: повестка ЦСР на Форуме стратегов

19.10.2018
Реализуем Стратегию вместе: эффективная коммуникация власти, бизнеса и общества

19.10.2018
На встрече «Legal Top» состоялась презентация Ассоциации юристов в сфере ликвидации и банкротства

18.10.2018
На Форуме стратегов обсудят инструменты реализации «Майских указов» президента в сфере образования

15.10.2018
24 октября 2018 года в Москве состоится XIV Russia Risk Conference 2018





  О журнале


  Издатель


  Подписка


  Сотрудничество


  Свежий номер


  Архив номеров

 

 

 

 

 

 

Литература

Свобода и справедливость: российские соблазны ложного выбора


Р.С.Гринберг.
М.: Магистр: ИНФРА-М, 2012. – 416 с.


Руслан Гринберг – член-корреспондент РАН и директор Института экономики РАН – не любит либералов. Точнее, на личности Гринберг не переходит, а Гайдара, с которым он мало в чем не согласен, и вовсе называет в этой книге «квалифицированным экономистом и смелым политиком». Но праволиберальную идею Гринберг переносит с трудом.

Не нравятся ему либеральные реформы России в 1990-х. Более того, он считает, что опасность продолжения этих реформ остается и сейчас.

Если бы Руслан Гринберг остановился только на критике правого либерализма, и это было бы любопытно, но в своей монографии он представил концепцию применимости в России модели так называемой «смешанной экономики», фактически предложив заменить праволиберальную идеологию леволиберальной.

Что, по Гринбергу, сделали неправильно в 90-е? В первую очередь, то, что слушались советов Международного валютного фонда, который, кстати, до сих пор упорствует в своих заблуждениях. Причины провала российских реформ, согласно МВФ, состоят в том, что русские не выполнили его рекомендаций, а именно: максимальная приватизация, минимальная инфляция, максимальная открытость внешнему миру и минимум участия государства в экономике.

Вот это и есть, по Гринбергу, правый либерализм – вера в реальность мифа о том, что в мире благоденствуют нации, которым удалось свести к минимуму государственное участие в экономике. Вообще, автор считает интеллектуальным феноменом наших дней существование тотального террора двух максим: «ошибки государства всегда хуже ошибок рынка» и «чем меньше государства, тем лучше для экономики». Вывод, который из этих максим делают правые либералы: лучше переборщить с дерегулированием, чем с чрезмерным распространением государственных интервенций.

Все это абсолютная неправда, уверяет Гринберг, эти максимы не применяются в реальной практике самых рыночных западных стран. Доказательство: через совокупный государственный бюджет ОЭСР (Организация экономического сотрудничества и развития, где состоят самые богатые государства мира) сейчас перераспределяется 50 % ВВП, а 100 лет назад только 10 % – то есть государственное участие в т. н. «рыночных странах» увеличивается с каждым десятилетием.

В России правые реформы 1980-х – 1990-х захлебнулись, по Гринбергу, не от того, что мы не слушались МВФ, а в страстях нетерпения и жадности. Захлебнулись, потому что идеологи этих реформ исповедовали философию рыночного фундаментализма, считая, что рынок сам все отрегулирует. Он и отрегулировал: все, что не обещало быстрого обогащения, было закрыто или заброшено. Больше других пострадали промышленность и социальная сфера.

Сейчас, считает Руслан Гринберг, на страну накатывается новая волна «людоедского либерализма» – обсуждается дальнейшее сокращение расходов в социальной сфере (а они и так снижены до недопустимого уровня). Хотя теперь уже нет иллюзий, как в 1990-е, что часть бюджетной сферы перехватят частные предприятия. И тогда не перехватили, и сейчас точно не перехватят.

Впрочем, пока что Россия втянулась не в новые реформы, а в тягучую муть нового застоя. И этот нынешний «период стабильности» даже хуже брежневского застоя 1970-х годов.

Сегодняшний застой – это, по Гринбергу, результат инфантильных действий властей и примитивизма мышления новых «хозяев жизни». Все реформы 1970-х были симулякрами. Сейчас таких симулякров не меньше, но получается еще хуже, чем тогда, получается как всегда при повторе – фарс, карикатура.

Тогда, при всех недостатках, СССР имел полный хозяйственный комплекс. Экономика не была демократической, но была социальной. И – что важно – она устраивала людей. Сосисок не всем хватало, но нищих не было. Самая главная трагедия сегодня – чудовищное расслоение, когда 10 % живут нормально, а 70 % выживают. Таким образом, главный урок застоя – недопустимость утраты социальной ориентации экономики.

А именно это и происходит. Нынешняя экономическая система в России – не из XXI, а из XIX века, одновременно и рыночная, и асоциальная, что нехарактерно для развитых государств. Поэтому если раньше мы хотели социализма с человеческим лицом, то теперь хотим капитализма с человеческим лицом.

У нынешней России, считает автор монографии, нет целей – отрекшись от утопических усилий СССР по построению светлого будущего, мы бросились в другую крайность и отказались от каких-либо целей, в итоге экономика пушена на самотек.

И надо срочно что-то делать. Что?

Во-первых, заниматься промышленной политикой. За время системной трансформации Россия сумела растранжирить запас прочности, созданный в советские времена. Теперь она продолжает терять силы от бездействия.

По результатам 2006 года в России уровень производства 1991 года был превышен лишь в добыче топливно-энергетических ресурсов (114,2 % от уровня 1991 года), добыче полезных ископаемых (101,3 %) и в производстве целлюлозы и издательской деятельности (113 %).

При этом отмечалось дальнейшее снижение выпуска оборудования для литейного производства, металлорежущих станков, прокатного и доменного оборудования. Так, в 2005 году в РФ было произведено меньше, чем в 1992 году: электрических турбин – на 42 %; станков металлорежущих – в 11,1 раза; кузнечно-прессовых машин – в 15 раз; тракторов на колесном ходу – в 13,2 раза; комбайнов зерноуборочных – в 5,6 раза; ткацких машин – в 126,5 раза и т. д. То есть к настоящему времени в России близка к исчезновению технологическая основа национального машиностроительного комплекса.

Нам нужна старомодная промышленная политика. У правительства РФ, пишет Гринберг, был, в принципе, правильный посыл к иностранцам: приходите, собирайте у нас хорошие автомобили, но чтобы 60 % деталей были русскими. А вот эти детали как раз и некому производить, и никакие рыночные силы саморегулирования здесь не помогут – они заработают только при умной промышленной политике.

Руслан Гринберг считает, что надо определиться с приоритетами структурной политики, для начала выявив наличие и состояние субъектов трех категорий:

– перспективные конкурентоспособные производства. Тут интересны не отрасли, а именно отдельные налаженные производства, которые близки к мировым стандартам;

– предприятия, начисто лишенные рыночных перспектив. Здесь надо только спасать людей, решать их социальные проблемы;

– предприятия, необходимые для обеспечения национальной безопасности (очевидно, скажем, что ядерная держава не может жить без собственного машиностроения).

Россия должна обладать машиностроительным комплексом, обеспечивающим современным оборудованием: 1) добычу энергетических и минеральных ресурсов, 2) переработку минерального сырья, 3) производство химической продукции, 4) переработку лесных ресурсов, 5) аграрный и строительный комплексы, 6) железнодорожный, речной и авиационный транспорт, 7) производство медицинских препаратов и медицинской техники.

Потенциально конкурентоспособными производствами в России Гринберг считает тяжелое машиностроение, самолетостроение, ядерную отрасль, производство грузовой техники. На них и надо сосредоточить государственное финансирование.

Рассуждения о том, что российская продукция будет в любом случае хуже импортной, Гринберг отметает. Например, говорит он, СССР производил пассажирские самолеты, 120 машин в год: Ил-86, Ту-154. И это, уверяет Гринберг, были прекрасные самолеты. У них были какие-то проблемы с шумом, но разве это не решаемые вопросы?

Другой тип рассуждений – о том, что отпущенные деньги все равно разворуют, – по Гринбергу, пустая отговорка, вложение денег в собственное производство более правильный путь, чем комфортное ничегонеделание.

Следующее направление приложения сил – инновации. Гринберг пишет, что в кругу лиц, ответственных за экономический блок в правительстве, по-прежнему принято считать, что модернизация экономики наступит сама по себе, в результате активизации рыночных сил саморегулирования. А чтобы эти силы заработали, правительство сосредоточит внимание на формировании законодательства, создании условий снижения налогового бремени для инвесторов и пр.

Но – если конкретная государственная политика будет ограничиваться только этими мерами (которые, говорит Гринберг, вполне разумны), вряд ли удастся радикально изменить ситуацию в стране. Российская экономика и дальше будет структуризироваться стихийно. В стране нет спроса на инновации, потому что разрушена промышленная база, нет предприятий, которым были бы нужны инновации.

Другая фундаментальная проблема связана с переориентацией свободных финансовых ресурсов на инвестирование проектов. Сейчас российское государство научилось изымать часть сверхдоходов от экспорта нефти в стабилизационный фонд, но потом вкладывает их в иностранные ценные бумаги, выводя из национальной экономики. Происходит это в связи с отсутствием как проектов, так и предприятий, способных эффективно осваивать эти средства.

Поэтому необходима государственная структурная и инновационная политика.

Кстати, Руслан Гринберг в своей монографии борется с еще одним устойчивым либеральным утверждением – об опасности нефтяных доходов. В последние годы, пишет Гринберг, на Россию неожиданно пролился золотой дождь нефтедолларов, что вызвало в рядах влиятельных либералов почти панику – говорили, что стремительное увеличение экспортных доходов ведет к консервации структуры хозяйства, к ускорению инфляции и прочим бедам. В общем, внушалась мысль, что «деньги – зло».

Гринберг возражает: с точки зрения здравого смысла все это понять трудно. В стране столько нерешенных проблем и сфер, где можно было бы с пользой потратить, как говорят англосаксы, «прибыль, принесенную ветром». И не мы первые испытываем такого рода болезни – мир сталкивается с ними давно и применяет для их решения надежный набор инструментов. И ни в одной стране мира так сильно, как у нас, не переживали по поводу мощного притока валюты. Этому обычно радуются, не забывая изымать у хозяйствующих субъектов сверхдоходы и направлять их на общественные нужды. Таков опыт Великобритании и Норвегии. Россия же вполне сознательно упускает эту возможность.

Следующая проблема России – коррупция и бюрократия. Гринберг, правда, придумал такую формулу: «У нас нет никакой коррупции, просто все учреждения стали коммерческими – от роддома до морга». То есть это не коррупция, а «анархофеодальный капитализм». Но как бы это ни называлось – с этим надо бороться.

Решение проблемы бюрократизации системы управления автор монографии видит только в развитии культуры, в продвижении таких подходов, как «творческая реализация личности», «профессия по зову сердца», «труд не как обреченность» и «доверие граждан». В общем, коррупция и бюрократия будут искоренены, когда начнут работать социокультурные механизмы. Поэтому нужно поднимать авторитет и влияние деятелей науки и искусства, говорить о значимости интеллектуального труда в обществе, заниматься культурным просвещением. В целом – вернуть то, что было в Советском Союзе, когда культура считалась значимым компонентом жизни каждого советского человека.

Следующий пункт несогласия автора с либералами: в России, пишет Руслан Гринберг, царит настроение: начнется подъем на Западе, тогда и у нас тоже все будет хорошо. Это неправильное настроение – надо пользоваться кризисом в Европе.

Как пользоваться? Например, предприятия многих стран Европы переполнены складскими запасами оборудования новейших образцов, спроса на которые нет. И это нужная нам для модернизации среда. На нефтедоллары мы могли бы заключить крупнейшие в истории взаимовыгодные сделки на поставку подешевевшего оборудования, на консультации опытных специалистов. И такие сделки с членами ЕС могли бы дать старт диверсификации российской экономики и нормализации отношений с ЕС.

Руслану Гринбергу вообще хочется, чтобы Россия стала асоциированным членом ЕС. К этому ведет такая логическая цепочка: Россия, казалось бы, большая страна, народа много, но все же она не такая большая – многие страны превосходят ее по численности населения. В мире более-менее уютно сейчас чувствуют себя либо очень большие страны вроде Китая или Индии, которые не нуждаются ни в каких интеграционных блоках, или маленькие, состоящие в региональных союзах, – Люксембург, Монако, Бельгия. В России живут 140 млн человек – ни то ни сё.

Исследования показывают, что в экономическом пространстве оптимально (есть такое понятие econoy of scale – экономия на масштабе) должны размещаться 280–300 млн человек. Тогда вы получаете абсолютные преимущества в международном разделении труда. В СССР жили 288 млн человек – оптимальная величина для эффективного экономического пространства, а теперь – 140 млн, что мало.

Вывод: Россия должна создать блок с ЕС – без Европейского Союза нам трудно провести настоящую модернизацию. И другой блок – с Китаем – по освоению Дальнего Востока.
В любом случае, надо начинать действовать. У Джека Лондона, пишет Гринберг, есть роман «Время не ждет». Сейчас Россия переживает ровно такой же момент. Если страна примет программу перестройки экономики и социальной сферы (тем более что деньги на это имеются), есть шанс вернуться в число мировых лидеров. А если будет сделан упор только на создание идеального инвестклимата и борьбу с инфляцией, то шансов сохранить интеллектуальный и трудовой потенциал России – очень мало.

Для члена-корреспондента РАН Руслана Гринберга очевидно: надо укреплять государство, не жертвуя при этом демократическими ценностями. Звучит как банальность – но дороже всего нам обходится пренебрежение банальностями, говорит Р. Гринберг вслед за Ф. Ницше.



Методология создания эффективных вертикально интегрированных холдингов


М. П. Голубев.
М.: ИНФРА-М, 2012. – 521 с.


Что считать холдингом, а что холдингом не считать? – вопрос, в котором среди экономистов и практиков нет единства. Автор этой книги доктор экономических наук Михаил Голубев (одновременно теоретик и практик, поскольку работает сейчас в одной из крупных нефтяных компаний) предлагает свою версию: холдинг – это совокупность структур, объединенных долгосрочными интересами и устойчивыми бизнес-процессами.

В этом определении холдинга нет никаких слов о собственности, поскольку автор считает, что не этот способ контроля за входящими в холдинг предприятиями является определяющим – да это могут быть и отношения собственности, но могут быть и арендные отношения или долгосрочные контракты. Кроме того, в большинстве предприятий их акции закреплены за номинальными держателями, а не за реальными собственниками.

Тем не менее, несмотря на все сложности с выяснением, кто является владельцем того или иного входящего в холдинг предприятия, автор предлагает рассматривать холдинг как единый имущественный комплекс.

Главным аргументом создания вертикально интегрированных промышленных холдингов (ВИПХ) являлось снижение рисков «максимальных потерь», связанных с возможными потерями контроля рынков сбыта. Одновременно при создании такого рода холдинга решалась проблема налоговой стабильности за счет создания системы внутренних цен и бартерных операций.

Таким образом, управляя ВИПХ, собственник, казалось бы, следует стратегии минимизации максимальных потерь. Но, как показала практика, пишет автор, в большинстве таких конгломератов возникла сложная система самостоятельных центров ответственности, противоречащая принципам эффективного управления. А из-за непрозрачности финансовых операций затруднялось обеспечение финансового управления.

Кроме того, надо учитывать, что большинство российских холдингов формировалось в результате достаточно хаотичных приобретений и поглощений, при этом приобретались не только профильные активы, но и серьезные проблемы, стоящие за этими активами. В результате возникли структуры, объединяющие в своем составе разнородные предприятия, имеющие разное финансовое состояние, разные принципы управления, разный масштаб и разный уровень развития.

Рано или поздно основные владельцы холдингов приходят к мысли о необходимости реструктурировать подконтрольную им группу, чтобы сделать ее более эффективной. Но насколько эти реформы будут экономически эффективны, прогнозировать сложно – в том числе из-за наличия в группах непрофильных и неэффективных предприятий и несоответствия балансовой стоимости активов рыночной цене. Возможностям реструктуризации и посвящена большая часть этой книги.

По мнению автора, собственники любого бизнеса хотят обеспечить:

– максимальную капитализацию;
– минимизацию максимальных потерь;
– ликвидность бизнеса, то есть возможность быстрой его продажи или выхода из него;
– максимум отдачи на инвестированный капитал.

С одной стороны, говорит автор, ясно, что эти цели не могут быть достигнуты одновременно из-за их противоречивости, с другой – достичь их все же можно, попутно решая типовые российские бизнес-проблемы.

Так, источником опасности для холдингов в ряде случаев являются миноритарные акционеры – известно, сколько раз по требованиям владельцев малых пакетов акций накладывался арест на имущество компаний. Эта опасность ограничивает свободу рук основного собственника – он не хочет вкладывать средства в предприятие, поскольку тем самым увеличивает и доли противостоящих ему миноритариев. Один из выходов из этой ситуации – предоставлять предприятию кредиты под инвестиционные проекты, но тут появляется другая проблема: постоянный рост кредиторской задолженности плохо сказывается на финансовом положении предприятия. Поэтому собственнику, пишет автор, скорее всего, будет предложен вариант такой реструктуризации или деления компании, которая заставила бы миноритариев принять решение о выкупе.

Практика показывает, что две одинаково эффективные компании в России и за рубежом оцениваются по-разному. Стоимость иностранной компании всегда оказывается в несколько раз выше российской. Понятно, что стоимость российского бизнеса занижается в том числе и в связи с политическими рисками, которые мало зависят от владельцев холдинга, но на ряд факторов можно повлиять с помощью эффективного менеджмента и правильного распределения активов.

Типичная ситуация: развивая бизнес в регионах, акционер приобрел завод и несколько сбытовых организаций. После покупки выяснилось, что ряд прав на земельные участки отсутствует, не все объекты зарегистрированы, не все бизнес-процессы прозрачны. Что должен сделать собственник? Разделить имущественные и торговые риски – создать две региональные структуры, одна будет собственником активов, другая – арендуя активы, займется коммерческой деятельностью.

Другой используемый вариант – создание квази-независимой от холдинга структуры для осуществления рисковых операций. Например, многие нефтяные компании участвуют в поиске новых месторождений в развивающихся странах. Это рискованные проекты и рискованные вложения, и все эти риски ложатся на холдинг, снижая его капитализацию, в случае если геологоразведкой занимаются аффилированные с холдингом компании. Выход – неаффилированная с холдингом структура должна осуществлять хотя бы начальную стадию рискового проекта.

Какие бы сложности ни стояли перед владельцами и руководителями холдингов, автор этой книги убежден: вертикально интегрированные холдинги являются в российской промышленности единственной системообразующей структурой, которая способна обеспечить устойчивый экономический рост. Но с одним условием – при правильной промышленной политике государства.

 



ООО «Издательский дом «Реальная экономика»
190020, Санкт-Петербург,
Старо-Петергофский пр., 43 45, лит. Б, оф. 4н
Тел.: (812) 346-5015, 346-5016
Факс: (812) 325-2099    E-mail: info@e-c-m.ru

© 2010-2018 Журнал «Эффективное антикризисное управление. Практика»